Жизнь врага

Это было на Земле. Горы и небо, увешанное облаками. Рассвет и тишина. Битва закончилась не более суток назад, и теперь оба войска – десептиконов и автоботов – залечивали раны и хоронили погибших, предоставляя планете возможность немного отдохнуть от сражений. Горы и небо дремали, погруженные в рассветную тишину.

В то утро он просто полетел на разведку, каких в его жизни было уже немало. Из-за какого облака внезапно появились два истребителя со Знаками автоботов на крыльях – он так и не понял. Грохот выстрелов на несколько мгновений разрубил утреннюю тишь. Десептикон, как-то нелепо закрутившись в воздухе, полетел вниз, на скалы. Враги, очевидно, решили, что нет смысла его преследовать, и исчезли в небесной голубизне.

Он упал на землю со страшной высоты, но остался жив. Он с трудом понимал, где находится, где друзья, а где враги. Выбрав направление наугад, он пополз, тяжело волоча по острым булыжникам свое разбитое тело. В его глазах цвета раскаленного камня полыхало пламя страдания и ненависти. Будь они прокляты, тысячу раз прокляты, эти автоботы! Как недавно он их убивал – с яростью и наслаждением! А теперь – умереть вот так? Тысячу раз нет! Он доберется до своих и еще покажет, да, покажет им всем!

– Это странная планета, – сказала она ему сегодня. – Здесь как-то слишком спокойно – мне это не нравится. И эта тишина мне кажется обманчивой.

– Скоро здесь все будет иначе, – ответил он. – Только дай нам разгромить автоботов, вот увидишь! Наоборот, это отличная планета.

– Возможно. Впрочем, любая планета хороша, если на ней мы с тобой вдвоем. Ты улетаешь? Опять надолго?

Теперь, умирая здесь, на холодных скалах, он не мог не думать о ней. Она каждый раз ждала, когда он вернется из очередной разведки, и каждый раз ей казалось, что он заставляет ее ждать слишком долго. Но на этот раз – неужели ей придется ждать дольше обычного? Нет, не может, не должно быть так! Он подтянулся вперед, цепляясь за камни, еще на несколько сантиметров. Утро перед его глазами темнело с каждой секундой.

Наконец он неподвижно застыл, боком прижавшись к выступу скалы. Только передохнуть, немного передохнуть, но ни в коем случае не сдаваться! Отомстить за себя, отомстить непременно, и потом, ведь там, на базе, она ждет и уже наверняка начинает сердиться из-за того, что его нет так долго. Внезапно он услышал шаги, которые звучали слишком четко и слишком близко для того, чтобы быть просто фантазией.



Молодой автобот быстро, словно преследуя кого-то, шагал по знакомым горным тропинкам. Его рука сжимала бластер с такой силой, будто хотела сломать оружие. Это была всего лишь разведка, но он уже почти забыл о ее цели. Он просто шел, не разбирая дороги. Взгляд автобота менял цвет вместе с небом. Временами, как небо, он был наполнен ясным голубым блеском, но потом на солнце набегало облако и словно отражалось в темнеющих глазах молодого воина.

В последнем бою, защищая базу от десептиконов, одним из первых погиб командир отряда. Друзья вынесли его из боя, но механики ничего не смогли сделать со страшными ранами, нанесенными ему врагами. Умирал он долго, и так мучительно было видеть эту смерть! Командира любили все автоботы, а больше всех – разведчик, самый молодой и, если честно, самый неопытный в отряде. Старший друг был ему как отец, на которого юноша всегда хотел быть похожим, чья поддержка постоянно ему помогала, за которого он готов был – честное слово! – даже умереть!

Но все вышло иначе. Командир погиб, никто его не спас, и теперь молодой автобот, забыв неясное чувство вины, мчался по скалам отнюдь не для разведки, а для того, чтобы найти одного из этих гадов и отомстить, хотя бы для этого и пришлось отдать собственную жизнь. Его подгонял гнев, тысячекратно усиленный мальчишеским задором. Жестокость – за жестокость, убийство – за убийство, боль – за боль! За все, за все заплатят негодяи! Он клялся, что непременно отомстит. Командир – он перед смертью говорил что-то о прощении. Но как можно простить того, кто отнял у тебя дорогого человека, кто весь – олицетворение зла? Нет, он не оставит этого так! Месть, месть – сладкое слово!

Автобот ловко перепрыгнул валун, преградивший ему путь, обогнул скалу. И внезапно на острых камнях увидел одного из тех, кого искал.



Два трансформера молча смотрели друг на друга. Они были непохожи до противоположности. Один, здоровый и полный сил юноша, твердо стоял на земле. Другой, израненный и почти умирающий, лежал у его ног, с трудом подняв только голову. Два разных Знака на груди. Две пары глаз – небесно-голубых и огненно-красных. Но в обеих душах жили Любовь и Ненависть, равновеликие по силе. Любовь таилась где-то глубоко. Ненависть светилась во взглядах, жестоко искажая оба лица.

Сильным пинком автобот выбил оружие из судорожно сжатой руки врага. Оно отлетело очень далеко, тяжело ударившись о камень. Автобот поднял бластер, целясь в голову лежащего.

– Будь проклят и умри! – вполголоса произнес он.



Она будет ждать долго, очень долго, целую вечность и жизнь, которая может быть длиннее вечности, но он не вернется. Он больше никогда ее не увидит. Мысль об этом привела его в бешенство. Проклятый автобот, мальчишка, из которого он мог бы одной рукой вырвать все кабели, будь только силы! Почему, ну почему он должен умереть от руки этого жалкого щенка?! Почему он не может больше жить?! Почему?!



В разгоряченной голове молодого автобота внезапно зазвучали, споря и крича, два голоса.

Он умирает, черт возьми, он же еле жив! Неужели ты смог еще поднять на него оружие?!

Эти сволочи убили командира – ни один из них не заслуживает жалости! Ни один!

Если бы он мог еще сражаться! Но убить раненого и безоружного – это просто подло!

А они – разве они не подлецы и негодяи?! Я должен, я поклялся отомстить!

Чем же ты тогда будешь лучше?

Но они убили, убили его!

Но это был бой, война!

Какое это имеет значение?

Война – и сейчас идет!

Она прекратится только тогда, когда мир избавится от десептиконов!

А до тех пор – до тех пор все будет по-прежнему!

Он должен умереть! Именно потому, что война!

Но войны не было. Для этого на Земле было слишком тихо. Войны не было. Были горы. Были небо и облака. И были два трансформера с такими разными и сверхъестественно похожими глазами. А войны не было.

Автобот жадно ловил взгляд десептикона. В нем не было ни страха (а они-то всегда считали десептиконов трусами!), ни мольбы о пощаде. Была только ненависть, за которой неуловимо светилась безмерная, отчаянная жажда жизни. Командир – он любил жизнь. Он так же не хотел с ней расставаться, пытался удержать – и не смог. Но боролся до конца – так же, как и этот.

Отнять жизнь легко. Любой солдат, даже самый молодой, прекрасно это знает. Отнимать жизнь – его обязанность, почти профессия. Но если эта профессия превращается в хобби – тогда он убийца, а не солдат.

Сотворить жизнь трудно. Не каждый сможет это сделать, а ведь жизнь – самое ценное на свете. Не каждый может и спасти чью-то жизнь (он не смог спасти друга – от вины не избавиться). Не каждый, а только очень сильный человек может подарить жизнь врагу. Это жизнь врага, но это жизнь, а жизнь – самое ценное на свете. Так может рассуждать только сильный человек. Командир был таким. Молодой автобот медлил, охваченный сомнением. Сомнение – не для него, он тоже должен быть сильным. Он должен исполнить клятву!



Снова тяжело стукнуло по камням отлетевшее прочь оружие. На этот раз это был бластер юного разведчика. Он упал совсем недалеко от оружия десептикона, но довольно далеко от своего владельца.

Вместо бластера в руке автобота оказался плоский футляр. В нем были кое-какие инструменты – разведчик всегда носил их с собой. Присев на колени перед десептиконом, автобот осторожно стал осматривать его раны.



Что делает этот ненормальный, тысячу раз проклятый мальчишка? Почему, почему не убьет его? Неужели – невозможно поверить! – пытается помочь?! Но для чего? Как понять этих проклятых автоботов?! Зачем, для чего это все?

Сознание, затуманенное болью и напряжением, окончательно покинуло его.



Среди обманчиво тихих скал, озаренных солнцем, молча стояли два врага. Оба были бледны: один – от слабости, другой – от сильного душевного переживания. Они смотрели друг на друга. За несколько минут не было произнесено ни одного слова, не сделано ни одного движения. Наконец десептикон нагнулся и поднял свое оружие. Автобот не шелохнулся. Десептикон с усмешкой взглянул на него. А потом, спрятав оружие, протянул автоботу руку. Молодой разведчик подал ему свою. И эти руки – руки врагов – крепко сжали друг друга.

Через несколько мгновений они расстались. Десептикон пошел к своей базе. Автобот смотрел ему вслед.

– Послушай, остановись! – вдруг крикнул он. – Постой!

Десептикон обернулся.

– Что?

– Что мы будем делать, если встретимся в бою?

Враг усмехнулся.

– Один из нас убьет другого, автобот. Или мы погибнем оба.

И он ушел, больше не сказав ни слова. И автобот понял, что враг прав. Потому что бой – это война. А война не способна пощадить ничью жизнь – особенно жизнь врага.



Он медленно приближался к базе десептиконов. Она стояла у входа и смотрела на него одновременно с лаской и укоризной.

– Ну что ж ты так долго? Я боялась за тебя. Как разведка?

– Неплохо.

Он обнял ее одной рукой и повел на базу.

– Отчего ты такой бледный? Ты ранен?

– Немного. Ничего страшного.

– Что с тобой случилось?

– Ничего. Пока ты меня ждешь – ничего страшного со мной не случится.

Он был прав. Просто она его любила, просто любила. Ни за что, просто так.



Молодой автобот вернулся на базу. Там его встретили насмешками, в общем, вполне дружелюбными.

– Эй, ну как забег?

– Да, не разведка, а марафон!

– Кого ж ты там увидел на бегу?

– Так умчался, словно хотел всех десептиконов один победить!

– А что? – задорно ответил он. – Может быть, и победил!

– Ладно, герой, хорошо, что вернулся! Докладывай, как дела?

Это были друзья, и это было счастье.

Над озаренными солнцем горами задумчиво склонялось увешанное облаками небо. День был чудесно ясен и тих. Земля продолжала жить своей светлой, особой, ни от кого не зависящей жизнью.

На главную

(C) Юния, 2004-2010